Для всех карельских причитаний: похоронно-поминальных, свадебных и так называемых бытовых, выражающих различные эмоции вне обряда, характерны одинаковые словесно-музыкальные художественные особенности. Наиболее загадочной из них является метафоризация языка, которую можно рассматривать и как последовательное иносказание.

В плачах избегают называть лица и вещи своими обычными именами. В чем кроется первопричина и смысл такого языка? Явления иносказания, вероятно, связано с табу слов - запретом употреблять при известных обстоятельствах определенные слова. Так, например, у большинства народов мира все связанное с мертвыми было для живых табу.

Нельзя было говорить прямо о факте смерти, называть имя умершего, его родных и т. д., чтобы не навлечь повторный случай смерти. На основе подобных религиозных запретов образовались так называемые "женские языки", т. к. у многих народов женщины были охранителями погребального культа, а следовательно, и творцами потайного языка. Закон иносказания действует также во внеобрядовых плачах, с помощью которых женщины выражают свои субъективные переживания: смерть близких, гибель детей на войне, одинокую старость.

Лучшие плакальщицы - настоящие поэтессы. Стилистическими средствами плача они могут выразить любые переживания, в том числе и радостные. М. М. Панкратьева могла "сложить слова", т. е. причитывать, о чем угодно: "Смотри, как на окне бальзамин красиво цветет - я и об этом могу причитать... Или же сложить слова о птичке, или о том, как сижу при лунном свете... Слов хватит, не надо слов искать". Но в основе всех плачей, даже тех, которые выражают счастье встречи с близкими, радость созерцания природы, лежит элегический настрой. Без этого признака нет и плача.

Одним из малоизученных и ныне почти забытых жанров устной поэзии карел являются ёйги (joiku), бытовавшие среди небольшой части карельского населения в северо-западной части Лоухского и Калевальского районов. Это исключительно своеобразный жанр музыкальной лирики, поражающий слушателя необычайно раздольной мелодией с периодически повторяющимся оригинальным ёйганьем (joijunta, hehetys). У саамов, ближайших соседей карел на севере, бытует одноименный жанр - ёйги. Но, несмотря на общность названия, между карельской и саамской ёйгой слишком велики различия как в области тематики, так и в области языка.

Кроме того, вопросы генезиса и развития этого жанра в целом еще не изучены, поэтому трудно говорить о полном заимствовании или о степени взаимовлияния. В наши дни карельские ёйги уже не исполняются в естественной обстановке, но отдельные образцы их удалось записать еще в последнее десятилетие: "По душе ли пришлась курочка выношенному сыну Марии, по нраву ли румяная наряженному [сыну] Марии? Рефрен. Ведь собирается он расстаться с красивым времечком т. е. жениться. Рефрен. По нраву румяная и по душе курочка выношенному сыну Марии.